03.04.2015 в 09:24Туризм и История, Слайдер, Статьи, Однажды в Караганде

Прошедший через Ад. Часть 1

Прошедший через Ад. Часть 1 Это интервью было записано в 1989 году Отеном Ахметовым, тогда главным редактором областной карагандинской газеты «Орталық Қазақстан», и опубликовано в трех номерах газеты - 23, 24 и 25 марта.
Последние годы Советского Союза. Ни наш дед, да, наверное, тогда еще никто не знал, что великой империи, в истории которой были жестокие годы репрессий, через два года не станет. Все, наоборот, верили, что правда, которая начала звучать повсюду, о невинно осужденных, расстрелянных очистит нас и, покаявшись, страна, пойдет, если не к храму, но, по крайней мере, никогда не повторит подобного несправедливого насилия над Человеком. Верил в это и наш дедушка – Рахмет Юсупович Момынов, умерший в ноябре 1989 года.


Прошедший через Ад
Когда встречаешь человека, прожившего 100 лет, есть две стороны медали. С одной стороны это – редкое природное явление. С другой... Недавно я встретил человека очень почтенного возраста, которому было не 100, но за 90. Он сидел словно Председатель Верховного Совета. Нос с горбинкой, большие оттопыренные уши. Как глинянная чашка, даже если краска на ней потрескается, она останется чашкой – видимо в молодости он был очень крепким, мощным, это чувствовалось. Речь четко упорядоченная, суждения очень точны и обоснованы. Раз сказанное, вторично не приводит. Удивительно, что вспоминая события, произошедшие с ним 56 лет назад, он точно помнил имена и фамилии всех людей, с которыми столкнула его тогда судьба.
У народа есть древняя притча. Много повидавшего человека окружают молодые с просьбой о совете.
- Ата, откуда Вы знаете, что значит хорошо? – спрашивают.
- Вот сижу и знаю.
- Еще откуда знаете?
- Из разговоров знаю.
Эта древняя притча вспомнилась, когда я говорил с Рахмет-аксакалом. Поначалу он показался мне человеком высокомерным. Но позднее, когда я с ним познакомился поближе, обрадовался, что это было только первое впечатление. Имя старика – Рахмет Юсупович Момынов.


***
- Родился в Кокчетавской области, Кызылтуском районе, в совхозе Бидаик, - начал беседу Раха.
В молодости я брал уроки у аульного муллы и был писарем. Во время Октябрьской революции мы были вдалеке от событий. Школ, библиотек, почты в помине не было. Тем не менее, как говорится: пока солнце не взойдет, день не настанет. Волна новой жизни дошла и до нашего аула. К этой искре пламени примкнул и я . Учился на разных курсах. Работал в суде, прокуратуре. Был и финансистом и историком. Старую отсталость ломать, всеобщее равенство, справедливость, счастье привнести с новой жизнью – за это я был крепким, стойким сторонником. Однако, как миллионы других безвинных, меня подвергли репрессиям. Сломали судьбу, кровавые сталинские репрессии сбили меня как щепку. Слава богу – жив остался.
- Вы ведь не один раз, а дважды были репрессированы. К тому же в те тяжелые годы судьба свела Вас со многими замечательными людьми?
- Да, это так. Начнем разговор с чрезвычайно лирического, с тонкой душой поэта, с Магжана Жумабаева. В 1919 году я закончил в Омске 3-х месячные курсы по подготовке учителей. Вместе со мной на этих курсах учились старший брат писателя Габита Мусрепова Махмут, отец первого секретаря Кызыл-Ординского обкома партии Еркина Ауельбекова Нуржан.
На этих курсах нам преподавали предметы Магжан Жумабаев – казахский язык и литературу, Смагул Садвакасов – естествознание, географию, историю. Руководителем курса был Мухтар Саматов. Позже он, будучи начальником Республиканского учета колхозов, был репрессирован в 1938 и безвинно рано ушел. Магжан Жумабаев привил нам огромный интерес к национальной литературе, изучению истории. Нам всегда хотелось его слушать.
После учебы я работал в Петропавловске, в суде и прокуратуре. Сразу после работы вечером мы бежали учиться в педагогический техникум. В то время прокурором был Сатикулов, его замом Котибаров. Я у него работал секретарем-писарем канцелярии. Котибаров Жангабыл был внуком знаменитого бия Котибара. Позже, в 1937 году, я его встретил в Алма-Ате. В тот момент он был первым секретарем Кастекского района столицы...
Как люди домашнее животное используют всего до конца, вплоть до его помета, так и его использовали всего до остатка, и освободили от работы- скорбно произнес Рахметула.
Часто его вспоминаю. Дальнейшую судьбу его не знаю. Человека, истекающего кровью от сабли, болезнь разве пожалеет? Кампания пинать по головам граждан как по мячикам накрыла и Сатикулова ...
- С народным любимцем Магжаном Жумабаевым Вы ведь были знакомы давно?
- Все-таки мы с ним из одной области. У нас и разница в возрасте незначительная. История женитьбы Магжана по прошествии времени покажется Вам маловероятной.

Прошедший через Ад. Часть 1
Магжан Жумабаев (25 июня1893 —19 марта1938) - казахский советский поэт, писатель, публицист, педагог, один из основателей новой казахской литературы
 
 
- Забавно.
- Ничего забавного. Даже за 3 дня можно сделать ребенка воспитанным, а научиться бороться за светлое будущее можно и через влюбленность.
В наше время для искоренения бедности один путь – кооперативы. После революции также пошел Ленин. В двадцатые годы эту идею активно поддерживал его верный сподвижник Николай Иванович Бухарин. Он предложил разрешить любому добровольно производить продукцию, менять, продавать товары. На зажиточных, называя их кулаками за достаток, нет надобности нападать, - говорил он. Эти слова захватили сознание многих. Вместе с земляками, Манапом и Темиром, мы организовали кооператив. Взяв в Кызылту лошадей, погрузили их в три вагона и направились в Самару. По пути остановились в Челябинске. На вокзале я встретил Магжана. Если не забыл, это было в 1922 году. Почему он оказался в Челябинке. Когда он возвращался домой с занятий в техникуме, кто-то ему сказал: «Тебе навесили ярлык националиста, ты в розыске». Не полагаясь на то, что это подвох, Магжан не пошел домой и с чем был в кармане, невзирая на отсутствие вещей, развернулся, пошел на вокзал и сел на поезд в Челябинск.
В то время рядом с Магжаном всегда ходили две симпатичные девушки - Жамиля и Залиха. Обе учились, умницы. Из зажиточных семей. Не желаю испортить светлую память Магжана, но мне казалось, что Жамиля ему нравилась больше. Ей он посвятил песню. «Жамиля, почему ты похудела, кровь с лица ушла …?» - пел он. У песни была прекрасная мелодия. Мы - молодежь Петропавловска, Кокшетау, Омска, гуляя, часто пели ее.
Магжан рассказал мне, что приехав в Челябинск и устроившись, написал Жамиле – предложил ей вместе, рука об руку, пройти по жизни. Однако она не торопилась с ответом. Может ненадежное положение Магжана ее напугало. Без денег, без одежды, в чужом городе человек недолго выдержит. Магжан написал Залихе. Как только она получила взволнованное письмо, она собрала вещи, которая могла нести, продала остальные и быстро приехала к любимому. Как только она приехала, они быстро нашли согласие и утром отправились в Ташкент за своим счастьем.
- С возрастом оказывается тяжело. Сейчас читаю газеты, журналы только выборочно, читать долго глаза не могут, - помолчав, сказал Раха, потом продолжил…
- Слышал, что дети выпустили воспоминания о Магжане. Поэтому не буду повторять то, что известно людям. Только вот что расскажу.
После того как Магжан отсидел семь с половиной лет в тюрьме и вернулся, известный писатель Сабит Муканов пригласил его в Алма-Ату. Пригласил домой в гости, оказал уважение и почтение. Узнав об этом, тогдашние активисты написали письмо наверх: «С врагом народа беседы ведет …». Сабит в то время должен был идти на прием к тогдашнему первому секретарю республики Мирзояну. Пошел не с пустыми руками, а захватив с собой новую поэму Магжана «Тоқсанның тобы».
Содержание этой поэмы такое: Мы казахи все вместе делимся на жузы. Поэтому, когда есть 90, есть и 10. Один против 10-ти и против 90, я против 10-ти, но за 90.
Мирзоян решил, что это произведение будет на пользу революции. Когда поэму издали, ныне живой акын Абдилда Тажибаев написал на нее критическую статью. Правда это или нет, но возможно у него был камень за пазухой. Я на Абдилду, известного акына, не хочу грязь лить. Не только на зажатых в тиски, ушедших, но и на живых, которых такое не коснулось. Все это сейчас говорю во избежание ложных представлений, представления всего в черно-белых красках, желания все очернять. Человек только через правду очищается, становится лучше. А она не бывает только черной или белой.
Я видел Магжана последний раз в феврале 1938 в алма-атинской тюрьме КГБ. Нет, прости господи, самого не видел, с его призраком, духом встретился.
- Боже мой! Как это было?
- После моего очередного ареста.
- Отбывали наказание?
- Знаменитая 58 статья, пункты 2, 7, 8, 9, 10, 11.
- Это нам трудно понять.
- Это просто. В мире, наверное, нет более простого Уголовного Кодекса. Например, в нем: ст.58 - контрреволюционная деятельность, пункт 2 –вооруженное восстание, пункт 7- подрыв госимущества, подстрекательство, пункт 8 – террор, пункт 9 – диверсия, пункт 10 – создание политической организации, пункт 11 – антисоветская агитация.
- Ужас, все это Вам вменялось?
- Конечно. По этим пунктам четыре следователя восемь дней меня допрашивали, поставив стоя прямо перед собой. Сами они по очереди, отдохнув, приходили. Мне отдыха не было.
- Так топтать ногами человека, в таком унижения есть какие-то принципы?
- Эх, дорогой, в этой жизни человек бывает не дороже мухи. Конечно, не страдать и не мучиться - хорошо. Такая смерть хороша. А так, не убивают, и не живой. Через какое-то время после таких пыток сходишь с ума. Уже не понимаешь, человек ты или животное. Копал подкоп из индийского города Бомбея в английский Лондон, из пепла делал порох, за такие глупые бессмысленные признания люди надолго лишались свободы.
В то время, как Вам известно, один из знаменитых сыновей нашего народа Темирбек Жургенов был комиссаром просвещения Республики. С ним я интересно познакомился... После окончания Алма-Атинского педагогического (сейчас им.Абая) института я работал ассистентом кафедры, а затем, после того как выгнали, перешел в Министерство Просвещения. Был начальником департамента образования для взрослых, т.е. ликвидации неграмотности. Поэтому хорошо знаком с Жургеновым.

Прошедший через Ад. Часть 1
Темирбек Жургенов (1898—1938) — видный советский партийный и государственный деятель СССР. Участник борьбы за установление и упрочение Советской власти в Туркестане и Казахстане. Член РКП(б), коммунист с 1920 года.

Темирбек попал под самую первую конфискацию имущества в числе 700 баев. Два его старших брата в период голодомора участвовали в смуте в Бостандинском районе. Сам он в одну из тяжелых зим сбежал из Казахстана, укрывался сначала в Таджикистане, затем в Узбекистане. И в Узбекистане был министром. Когда он смотрел на вас, глаза его сверкали. Сверкали как у беркута, нападающего на волка. Когда его позвали в Казахстан, обещали, что не будут преследовать за его происхождение, что народу требуются его знания, опыт, честная работа: «Приезжай, помоги строить новую жизнь». Он потому и приехал. А потом, беспричинно придравшись, арестовали.
- Извините, Раха, можно Вас прервать. Вы сказали, что до Министерства Просвещения работали ассистентом кафедры, а затем Вас выгнали.
- Да, а дело было так. В те годы вышли очерки Брайнина и Шафирова «Очерки об истории Алаш-Орды». Кратко о содержании очерков можно сказать, что народные герои, интеллигенция были представлены как контрреволюционеры. В беседе в одной семье я высказался против этих «очерков»:
- Беседуя на национальную тему, надо быть осторожным. Среди заблудившихся есть и те, кто идет по правильному пути. Заблудившимся нужно посмотреть критическими глазами на себя. Например, Мыржакып Дулатов в «Оян қазақ (Тощий Казах)», Ахмет Байтурсынов в «Есiл жұртым» (Жалкие мои люди)» призывали народ к самосознанию, клеймили самодержавие, явились силой народа на пути к свободе, были прогрессивными объективно, - аргументировал я.
На следующий день особо прозорливые и прыткие доложили об этом в ЦК. Потихоньку меня выгнали из аспирантуры. Но меня пригласили в Министерство Просвещения.
Прошедший через Ад. Часть 1
Рахмет Момынов (1930г.)
 
В нынешнее время гласности вы имеете возможность узнать, какие методы использовались в репрессиях Сталина. Других не будем трогать. Соратники Ленина, создавшие партию большевиков, свершившие Октябрьскую революцию, создатели Советского государства Бухарин, Каменев, Томский, Рыков, что ему сделали? Какая копоть не подошла? Что их заставило сделать страшные признания? Это беззаконие и оголтелость привели к тому, что Жургенова обвинили в создании националистической контрреволюционной организации, туда же причислили писателя Габита Мусрепова. Известного ученого Санжара Аспандиярова, меня, вместе с ними, арестовали за агитацию молодежи. Мы их якобы заставили вступить в эту организацию. Я стремился к очной ставке с упомянутыми следователями лицами. Сделали очную ставку с Аспандияровым. Когда она началась, я беспрестанно спрашивал его: «Если я агитировал кого-то, то, как его зовут, откуда он, где работает?». Не знаю, от удивления или от восхищения, профессор Аспандияров, ничего не сказав, не дрогнув лицом, присел и умоляюще посмотрел на меня. Упустил вожжи, видимо подумал в это время следователь или что-то другое, но, опомнившись, заорал на меня:
- У тебя нет повода задавать ему прямые вопросы! Вопросы и ответы только через меня!
Думаю, дальше я проявил мужество, когда дерзко ответил ему:
- Встретился лицом к лицу не с тобой, а с другим.
Следователь нетерпеливо придрался теперь к профессору.
- Признаешь ли ты свои прежние показания? – кричал он.
Следователь русский, лет 30-ти. О том, что мы не согласны с обвинениями, о наших аргументах, вопреки нашему мнению, ничего не написал. Написал неправду о нашем согласии. Я требовал также очную ставку с Жургеновым. Однако этого не случилось. Позже, много лет спустя, познакомившись с протоколами допросов, увидел, что с краю следователь написал: «нет возможности провести очную ставку с Жургеновым». Вероятно, в тот момент благородный человек пал от руки палача, - подумал я.
То, что я не согласился с предъявленными обвинениями, позже помогло перевести меня из окружной прокуратуры в военную коллегию. Там дело отправили на доследование. Таким образом, мое дело рассматривалось политкомиссией Алма-Атинского областного суда. Председателем комиссии был Беспалко. Когда я был судьей участка №3 Акмолинска, Беспалко работал в окружном суде Акмолинска. Наше ли знакомство повлияло, или он, в самом деле, был справедливым человеком, но он отправил дело на повторное доследование. Если бы не сталинские репрессии, наверняка, освободил бы сразу. Мое дело снова вернулось в КГБ. Теперь оно уже не могло быть никуда передано.
Со мной беседовал два дня следователь Республиканской прокуратуры Курапов.
- Следователи говорят, что Вы крупный преступник. Признаете ли Вы это? – спрашивал он тогда.
Я ему рассказал, где и в какой семье родился, как рос, что жену взял без калыма, бескорыстно прилагал все силы построению новой жизни после Октябрьской революции, даже первенца назвал Кенес (совет).
Курапов свел брови, но недовольства, злости на лице не было.
- Следователя Алдонгарова знаешь?- сказал и вышел.
На следующий день утром меня привели к Алдонгарову.
Чудеса, я с Алдонгаровым вместе девять месяцев учился на финансово-банковских курсах в Казани. Судьба непредсказуема, никто из нас не смог бы предположить, что однажды он предстанет следователем, а я перед ним обвиняемым.
Я ему все откровенно сказал: «Ты же видишь, преступления нет, почему не освободите?»
Тогда он сказал: «Да, к нам дверь всегда открыта, а выходной двери нет». Сказал, и, немедля встав, продолжил: «У нас ни один человек не может сказать, что он не виноват. Сказавший это либо пропадает без ведома, либо остается без головы. Если я признаю тебя невиновным, от этого проку ни тебе, ни мне не будет. Самой разумной помощью тебе с моей стороны будет, если смогу облегчить приговор …»
- Политзаключенный на разных путях может оказаться, - сказал я.
Тройка или Особое совещание вынесут одно и то же. Рассмотрев мое дело как особое, вынесли 5 лет. Включили туда и два с половиной года, которые я находился в тюрьме под следствием. Поблагодарив моего старого знакомого Алдонгарова за помощь, я попросил его найти жену и помочь ей. Он сказал, что может передать ей письмо. Я написал. Он прочитал: «Нет, такие горести отправлять нельзя, слишком длинное письмо. Прочитав его, жена и дети будут плакать. Коротко напиши - жив, здоров, увидимся, примерно так. Если нужен пропуск, пусть обращаются к Курапову. Сколько бы ни выгоняли, пусть снова приходят и донимают просьбой о встрече».
Старый знакомый выполнил обещание. Не дав пропасть письму, доставил жене. Получив письмо, супруга Раха Халипаш, сразу приехала в Алма-Ату. Стучась во все двери и окна, искала Курапова. Нашла его, но он выгнал ее, не разговаривая и не приближая. Халипаш не отступала от него, возвращалась вновь и вновь. Так она ходила к нему 3 месяца. Наконец Курапов ее принял. Разрешил свидание. Для встречи он выписал два пропуска. С интервалом в 3 дня Халипаш дважды смогла встретиться с мужем в тюрьме.

Прошедший через Ад. Часть 1
Мухамеджан Каратаев (1910— 1995) — литературовед, критик, академик АН КазССР, доктор филологических наук, профессор, заслуженный деятель науки КазССР, лауреат Государственной премии КазССР, премии АН КазССР имени Ч. Ч. Валиханова. Главный редактор Казахской советской энциклопедии.


- Раха, Вы однажды в беседе упомянули, что встречались с известным ученым академиком Мухамеджаном Каратаевым.
- Да, когда мое дело передали в Особую Комиссию, меня из тюрьмы КГБ перевели в обычную. В сарае с крохотным окошком нас сидело человек пятьдесят. Как-то в один из дней привели двух мужчин. Одним из них был Мухамеджан. Познакомились. Оказалось, что мы с ним учились параллельно в пединституте. Он - литератор. Я – историк. Того, с кем познакомился в тюрьме, никогда не забудешь. Рассказывали друг о друге, о своих статьях. Мухамеджан, как и все другие, обвинялся по той же самой 58 статье. Он подписал следственный протокол. Дело было закрыто Московской военной прокуратурой и передано в суд. Вот он и ожидал этот суд. «Должен начаться в течение 2-3 дней», - сказал он.
Мухамеджан стал моим хорошим товарищем в те дни. Подтрунивали друг над другом, шутили, насколько это было возможным. Поддерживал его дух и прямо говорил:
- Столько соврал, столько ложных обвинений взял на себя. Кому это нужно? От этого какая польза народу? Жене, детям, друзьям? Или самому тебе есть польза?
- Что же поделать, заставили, - ответил Мухан.
- Это и скажи на суде, что заставили.
- Нужно написать заявление?
- Нет, написать не успеешь. На суде скажи.
На этом и договорились. Потом, на суде прежние следователи отрицали, что выбивали показания. Дело сломалось и отправилось на доследование.
По прошествии черных бурь, когда лились кровавые потоки, в начале 60-х годов я с Муханом встретился в Алма-Аты. Пошел искать его в Союз писателей. Увидев меня, он страшно обрадовался. Сразу позвонил жене и сказал, что приехал Раха и нужно приготовить чай. Такие вместе проведенные дни как было не вспомнить.
- Если бы я тогда признал предъявленные обвинения, что бы со мной было, – сказал Мухан, присаживаясь.
В те годы я также встретил жену Темирбека Жургенова - Дамеш. Оказывается, она после освобождения работала в Караганде и Темиртау. Семь лет она провела в АЛЖИРе (Акмолинский лагерь жен изменников Родины). Познавший тяжесть лишений, не зря говорят, в первую очередь, спросит: «Чем могу помочь?»
- Спасибо, - ответил я, собравшись духом перед прекрасной матерью, и был очень растроган. Ни война, ни бедствия, ни лишения внутренние и внешние, которые могли полностью уничтожить человека, не смогли этого сделать с нею, потому что такие матери как она, сумели сберечь многое, заполнить ушедших и вырастить наших детей, – подумал я.
- Сколько вашей крови пролито, с молодости вам пришлось взвалить на себя мужские обязанности, перед вами мы в неоплатном долгу, - расчувствовался я …
- В начале беседы, Раха, Вы сказали, что в тюрьме встретились с духом Магжана?
- - Как я уже говорил, четыре следователя восемь дней меня допрашивали, поставив стоя прямо перед собой и не давая опомниться. На девятый день, часа в два ночи, я не выдержал и упал в обморок. Меня перенесли в камеру. Там было четыре человека. Трое – казахи, один – русский. Казахи - Есим Байгоскин, Зарап Темирбеков, редактор газеты «Ленинская смена» и член бюро Республиканского Центрального Комитета комсомола. А также Калменов – министр местной промышленности.
Есим Байгоскин, как писали, был вредителем. На какой работе работал, я не знаю. Кто-то наговорил на него, что его затащил в организацию тогдашний Председатель Президиума Верховного Совета КазССР Узакбай Кулымбетов. То, что это было так, он сам признал. Зарап Темирбеков также был привлечен Кайсаром Таштитовым (первый секретарь Республиканского Центрального Комитета комсомола).
Пятые нары были свободны.
- Ты туда не ложись, - сказал Есим Байгоскин. - Через волчок в двери они видны. На этой кровати лежал Магжан Жумабаев. Его отсюда полчаса назад увели. Так как тебя сюда привели, он видимо не вернется. Ты похоже много дней не спал, судя по унылому виду. Поэтому ложись на полу и немного отдохни.
- Магжана в чем обвиняют? – спросил я у него.
- Я раньше 10 лет работал в суде, - ответил он мне. –Меньше года как приехал в Казахстан. С тех пор ни на работе, ни в разговорах ничего не слышал.
Если плач искрений, из глаз кровь идет - говорят в народе. Люди разные. Есть и отважные, есть и трусливые. Я никак не могу осуждать неизвестных жертв сталинских репрессий за слабость. Однако, правда дороже всего.
Если подумать, то невиновные не зря пострадали, напротив, узнали имена палачей, тех, кто лишен человечности, их хитроумные уловки, тех, кто был настоящим вредителем, доносчиком - не так ли? Многие, сидевшие тогда в тюрьме люди, не могли унять в своем сердце ярость на них. Например, те же Темирбеков и Калменов безрезультатно хлопотали, что они невиновны. Навешанные обвинения так и будем носить? – думали многие. Чем больше невиновно репрессированных, тем больше перегибов. Если перегибов много, то придет исправление - приходила такая неуверенная надежда. После таких неуверенных надежд начинаешь затем вовсе выживать из ума.
Почему, в то время как наши семьи и дети страдают и плачут, другие ходят благополучно? Чем они лучше нас? - слышались слова.
Например, Калменов говорил:
- Я все про неблаговидную деятельность Арыстанова (в то время редактора «Социалистік Қазақстан») рассказал, однако его до сих не задержали.
Есим Байгоскин шептал мне на ухо:
- Ты смог пройти через огромные трудности, мы же запутались, это никогда не забудется.
В мирное благополучное время, не понимающий после десяти раз сказанного, в тюрьме один раз увидев, один раз услышав, навсегда запомнит.
Например, азбуку Морзе я сразу выучил. Потихоньку перестукиваясь, мы все узнали о соседях справа и слева. Про себя расскажешь. Про их дела узнаешь. В начале следствия разговаривал с Шарапи Алжановым из соседней камеры. Он был профессором пединститута, родом из Акмолы. Он сказал, что не выдержал на десятый день пыток и признался в том, что привлек меня в организацию.
Я ему сказал, что следователь мне про него ничего не говорил.
- Молодец, легко отделался, - похвалил он меня.
Потом:
- Сакен (Сакен Сейфулин) очернил одного человека, сказал, что тот сделал то, чего не делал. Его во чтобы то ни стало хотели заставить говорить. 80 дней держали в карцере.
А Вы знаете, что в карцере можно максимально держать двадцать дней.
Мне уже за девяносто, я не верующий. Однако в одной душе у человека сидит дьявол, в другой – ангел, один толкает человека на подлость, другой вступает и говорит: «не делай этого», и оберегает. Ясно, что это – проблемы совести человека. В человеческой природе зависть, ревность, как их не пытались вытравить, искоренить - самые сильные болезни. Смагул Садвакасов, Габбас Тогжанов с одного аула. Сверстники, родственники. Вся разница в том, один из благополучной семьи, другой из бедной. Как-то услышал, как Смагул говорил Габбасу: «Чтобы человеком стать, тебе моя смерть нужна?» .
Ахмет Байтурсынов, после заключения возвращался домой, но закончились деньги, и ему пришлось задержаться в Новосибирске. Он написал о своей проблеме в Москву Алихану Бокейханову. В тот момент Бокейханов потерял влияние, дела его были неважными. Тем не менее, у него хватило мужества пойти к Председателю Красного Креста Пешковой. Попросил оказать содействие кающемуся, оставшемуся без средств в пути, гражданину. Пешкова выделила Байтурсынову 75 золотых рублей.

Прошедший через Ад. Часть 1
Ахмет Байтурсынов (1873 -1937)— казахский общественный и государственный деятель, член Коммунистической партии большевиков (ВКП б), просветитель, ученый-лингвист, литературовед, тюрколог, переводчик

Великий ученый Байтурсынов часто приходил на прием к министру образования Жургенову. Видевшие это «зоркие активисты» доложили: комиссар постоянно беседует с врагом народа. После ареста Жургенова в его кабинете производится обыск. У комиссара был шкаф с бумагами. Среди них были обнаружены его распоряжения о выделении помощи Байтурсынову - на 300, на 200 рублей. Жургенов просил Ахмета создать грамматику казахского языка: а то ведь некоторые «ученые» и так и сяк передергивают слова и совсем портят язык. Ахмет согласился помочь, сделать эту работу. Однако завистники видели совсем другое и вытащили камень из-за пазухи: «Ужас, Жургенов с врагом народа общается...»
Во время следствия очень важно, как себя ведет человек, я считаю. Когда тебе врут, запугивают, морочат голову очень трудно самому выстроить все правильно.
- В эти тяжелые дни суда Вы, находясь на аркане ада, не согнулись, наверное, Вам помог и опыт работы в прокуратуре? Не так ли, Раха?
-Конечно, помог. В безвыходных, казалось бы, ситуациях хитроумно придуманные обвинения следователей принимали формальный вид преимущественно благодаря некоторым честным людям.
- Тогда, может о своей работе в суде расскажете, Раха?
- Хорошо. Тогда мне нужно обратить Ваше внимание на несколько дел. Первое дело было до великой конфискации имущества. И здесь оно тесно связано с именем Мариям Жагор-кызы (Мария Егоровна Рыкина, псевдоним Мариям Жагоркызы (1887—1950) — автор и исполнитель казахских народных песен, заслуженный деятель искусств Казахской ССР, композитор), поэтому и расскажу.
В те времена суды рассматривали в основном дела, связанные с конокрадством, женским равноправием, работой бедняков у баев. У Мариям Жагор-кызы было два старших брата – Андрей и Степан. Все они выросли среди казахов и их можно было считать казахами. Зимой забивали лошадей, летом – баранов. Кумыс готовили. Конагасы давали.
Пастух искал потерявшуюся корову. Когда он пришел к Степану, тот как раз резал скотину. Как раз ту самую корову. Произошла драка, и Степан тем же ножом убил пастуха.
С этой проблемой Мариям приходила ко мне и домой и в контору. По-разному упрашивала. Конечно, ее главное желание – спасти старшего брата. Мариям было тогда лет тридцать, обычно ездила на лошади, рядом бежала собака, охотилась на гусей. Была простой, очень симпатичной женщиной. В то время за убийство самое тяжелое наказание – 8 лет. Степан признался в содеянном и получил 8 лет.
С Мариям я еще раз встретился в Алма-Ате после ареста Жургенова. Однако она меня не узнала. Или, может быть, была в обиде на меня за осуждение брата и специально не узнала, не знаю.
Второе дело произошло после конфискации, когда народ накрыл голодомор. Назначенный в Казахстан руководителем Голощекин, который в России отнимал у капиталистов заводы и фабрики, у нас говорил про тех, у кого много скота: «Почему такое разделение?». С такой установкой 700 прежних баев были подвергнуты конфискации. Самих их выслали. Однако конфискованный скот не смогли пристроить ни в колхозы, ни в совхозы. Готовности никакой нет, основ нет. Много скота загубили, пустили под нож. Как мясо начало портиться, разделили между бедняками. Большую часть съели, другую, бесплатно полученную, продали. Если за скотом не ухаживать, он пропадет, будет кормом для птиц и собак. Таким образом, поголовье испортили. Интерес и смысл держать скот пропали. Как сейчас пишет пресса, из 47 миллионов голов скота после конфискации осталось только 3 миллиона.
Начали с крупных баев, потом пришла очередь кулаков, затем добрались до имущества середняков. Им тоже навесили ярлык кулаков. Затем наступил голод. Как голоду не наступить? Тех, кто никогда не растил рожь, обязали сдавать зерно. Вот дело одной такой женщины, которая не сдала зерно, я рассматривал. Она жила в селе Майбалык. Мужа нет, трое детей. Общественный обвинитель, редактор газеты «Сарыарка» Абдрахман Айсарин вынес заключение: Не жалеть, ликвидировать, убрать. В то время преимущество суда было в том, что он ни от кого не зависел, был независим. Я не слышал того, что говорил общественный обвинитель. Я оставил этой женщине все то малое, что она получила после конфискации: одну лошадь, три коровы, десяток баранов, дом, телегу. Однако областной суд отменил мое решение, а меня от работы освободил. Когда же они решили снова судить ту женщину, от скотины не осталось даже мычания. Вероятно, она решила избавиться поскорее от таким образом полученного добра…
- Вы же, Раха, узнали многие подробности судопроизводства. Сколько безвинных ушло без вести. Будет ли человек сам на себя наговаривать то, чего не было?
- Это так, дорогой. Однажды, когда следователь совсем разгорячился, я ему откровенно сказал: Вы хотите чтобы я наврал? В таком случае меня тайно вовлекла в организацию Надежда Константиновна Крупская. У меня есть фото с ней. Дома ли оно, или уже у Вас, не знаю. А если честно, я никакой организации не знаю. Меня никто, никуда не вовлекал!
- С Надеждой Константиновной Вы правда фотографировались?
- В феврале 1936г в Москве прошел межреспубликанский съезд по ликвидации неграмотности. От нашей Республики я был выбран в Президиум. Сидел я рядом с Крупской. Тогда министром просвещения был Луначарский, вторым человеком был Бубнов, Крупская – заместителем. В последний день съезда, в перерыве, один из наших коллег упросил Надежду Константиновну сфотографироваться с нами. Она с удовольствием согласилась.
На второй день съезда перед началом по радио объявили, что у Надежды Константиновны День Рождения. Бубнов взял слово, оказывается День Рождения уже прошел, оправдался он. Объявили десятиминутный перерыв.
Через 10 минут мы снова собрались. Бубнов от имени Правительства поздравил Надежду Константиновну. Привел в пример ее замечательную человечность.
Добавил:
- Надежда Константиновна, Вы человек немолодой, здоровье у Вас уже не такое крепкое, на работу приходите попозже, домой пораньше возвращайтесь.
За ней всегда приезжала машина. Однако Надежда Константиновна приходила на работу точно к 9.00, а вечером ровно в 18.00 уходила. На машину никогда не садилась, всегда ходила пешком.
От имени народных избранников я подарил ей цветы, поцеловал руку …
Прошедший через Ад. Часть 1
Конечно, такую версию моего вовлечения в организацию следователь не осмелился принять.
- Однако, несмотря на это, Вы так и не смогли выйти на свободу. Получили 5 лет.
- Да, в мае-июне 1941 года меня этапом отправили в центр Красноярского края. Там в КГБ мне предложили два места на выбор: город Енисейск или Бирилюссинский район. Я выбрал второе.
По прибытии туда, я рано утром пошел к Председателю Исполнительного Комитета Золотухину. Рассказал о своем деле.
- Мне дали немалый срок, если Вы не против, дайте мне серьезную работу, могу шить сапоги в местной мастерской.
Он сказал, что здесь не баи казахские, и он не может человека с высшим образованием отправить шить сапоги.
- Будешь работать в конторе, приходи завтра, - сказал он и тепло меня проводил.
На следующий день я приступил к обязанностям бухгалтера РайПО. Позднее работал бухгалтером в районном производственном комбинате.
Как-то мне дали неделю выходных, поехал в Красноярск. Сразу отправился на почту. Написал письмо домой.
« Благополучно хожу по земле. Предлагают два места работы. Как выберу и начну работать, сообщу. Ждите этих вестей», – написал я.
Супруга, получив письмо, захватив сына и дочку, одного за ручку, вторую – на руки, сразу отправилась в дорогу. Добралась да Ачинска. Ачинск стоит на развилке дорог на Енисейск и Бирилюссы. Отсюда она звонит в краевой КГБ, спрашивает, где она может найти Момынова. Они указывают направление.
Когда приехал в Бирилюссы, снял квартиру и пришел на почту, чтобы сообщить домой точный адрес. На почте мне сообщили, что меня разыскивает в Ачинске какая-то женщина. Я сразу понял, что это жена. Как она быстро добралась, - удивился я. Собрался ехать в Ачинск за семьей, однако нужно разрешение, а была суббота. Нет руководства для выдачи разрешения. Пришел в районное КГБ. Оказывается начальник Степанов уехал на охоту. Тем не менее, я нашел начальника потребкооперации. У этой организации в Ачинске были свои автобазы. Начальник оказался москвичом. Я ему рассказал о своих проблемах.
- В Ачинске моя жена. Приехала с двумя маленькими детьми. Помогите доставить их сюда, для шофера я уже приготовил поллитра, - уговаривал я его.
Услышав последнее, он нахмурил брови, но ничего не сказал. Позвал одного водителя и поручил ему выполнить мою просьбу.
Таким образом и часа не прошло, как я взял машину, и услышал знакомый голос жены: «Рахмет!»
- Дети остались на другом берегу реки, - сказала она.
Как она так быстро меня нашла, не заблудившись? Видимо интуитивно. Спрашивая без конца, быстро и контору нашла. Переправившись на пароходе через реку Чулым, я увидел своих детей. Я был на седьмом небе от счастья. Из глаз шли слезы радости.
По правде говоря в Красноярском крае ко мне очень хорошо относились, никогда не чувствовал ущемлений как политзаключенный. Даже Председатель районного исполкома хотел назначить меня главным бухгалтером районного казначейства.
- Если я займу эту должность, то мне придется участвовать в заседаниях Райкома партии и районного исполнительного Комитета. Возникнут проблемы, – сказал я ему.
Комментарии
0